Один день с геологом Стойленского карьера
В канун профессионального праздника — Дня геолога — мы провели целый рабочий день вместе с человеком, чья специальность является одной из ключевых для горного производства
Восемь утра.
Пока большинство людей только наливают первую чашку кофе, геолог Стойленского ГОКа Андрей Щербатенко уже знает, что произошло в карьере за последние двенадцать часов — и что должно произойти в следующие двенадцать.
Пока большинство людей только наливают первую чашку кофе, геолог Стойленского ГОКа Андрей Щербатенко уже знает, что произошло в карьере за последние двенадцать часов — и что должно произойти в следующие двенадцать.
Стойленский горно-обогатительный комбинат (Группа НЛМК) занимается разработкой одного из крупнейших месторождений Курской магнитной аномалии. Место непростое: железистые кварциты здесь чередуются со сланцами, зонами окисления и богатой рудой. Качество породы может измениться через десятки метров — и если это пропустить, фабрика получит не то, что ждет. Между недрами и обогатительным производством стоит геолог.
Сменно-встречное собрание. Ночная смена передает дневной не просто цифры — картину: где экскаваторы подошли к границе пород, где контакт полезной руды и «пустышки» оказался не там, где ожидали, какая техника встанет на ремонт.
Андрей слушает, делает пометки и уточняет детали. Обсуждение идет буквально по каждому забою: направление отработки, перецепки, возможные отключения.
Андрей слушает, делает пометки и уточняет детали. Обсуждение идет буквально по каждому забою: направление отработки, перецепки, возможные отключения.
- Геолог должен задать правильное направление работы экскаватора и проконтролировать его. Это база точного планирования на смену, — говорит он коротко, как человек, привыкший экономить слова для дела.
В карьер
Полвосьмого — сбор снаряжения. Рация. Таблицы с плановыми показателями. Мешки для проб. И обязательный для «полевой» профессии предмет — прибор высокоточного GPS-позиционирования, способный определить координаты с точностью до двадцати сантиметров.
Вахтовка трогается. Рядом с Андреем — начальник участка добычи. Прямо в дороге они согласовывают маршрут: первыми — забои, где критично выдержать качество добываемого сырья.
Карьер — это не романтическая экспедиция с молотком и компасом. Это промышленный организм, где каждый час на счету.
Карьер — это не романтическая экспедиция с молотком и компасом. Это промышленный организм, где каждый час на счету.
У первого экскаватора Андрей спрыгивает с подножки и идет к развалу — массе породы после взрыва. Визуальный осмотр. Оценка фракции. Проверка: совпадает ли то, что лежит перед глазами, с тем, что написано в плане. GPS-замер нижней кромки забоя — где именно стоит ковш.
- Мы опираемся и на данные систем, и на глаза, — объясняет геолог. — Есть тонкие жилы и включения, которые в сетку опробования шесть на шесть метров могут не попасть. А в поле — их видно.
До обеда таких остановок — до двенадцати: восемь-девять по кварциту, три-четыре по вскрыше. И так — каждую смену.
- Мы опираемся и на данные систем, и на глаза, — объясняет геолог. — Есть тонкие жилы и включения, которые в сетку опробования шесть на шесть метров могут не попасть. А в поле — их видно.
До обеда таких остановок — до двенадцати: восемь-девять по кварциту, три-четыре по вскрыше. И так — каждую смену.
Параллельно идет работа, результаты которой «выстрелят» через день-два: эксплуатационная разведка. Андрей проверяет готовность буровзрывных блоков к безопасному разрушению массива. Контролирует буровой шлам, уточняет границы пород, дает задания по пробам. Здесь же работают геофизики с автоматизированной каротажной станцией — зонд опускается в скважину и по магнитной восприимчивости оперативно выдает содержание железа. Данные стекаются в единую цифровую модель месторождения — живую, постоянно обновляемую карту того, что лежит под ногами.
Цифровая кухня
После обеда кабинет вместо карьера — но работа не менее напряженная.
На одном мониторе — горно-геологическая информационная система: трехмерная картина карьера, база скважин, высотные отметки, качество по забоям.
На другом — автоматизированная система диспетчеризации, которая в режиме реального времени показывает какой экскаватор сколько загрузил, куда ушла горная масса — на склад, в отвал, на перегрузку.
На одном мониторе — горно-геологическая информационная система: трехмерная картина карьера, база скважин, высотные отметки, качество по забоям.
На другом — автоматизированная система диспетчеризации, которая в режиме реального времени показывает какой экскаватор сколько загрузил, куда ушла горная масса — на склад, в отвал, на перегрузку.
Андрей считает «шихту» — смесь руды из разных забоев, которая должна обеспечить фабрике стабильное качество. Это как составлять рецепт, только ингредиенты — миллионы тонн породы с разным содержанием железа.
- Кому-то поставим двадцать восемь процентов железа, кто-то дает тридцать, у третьего — двадцать два — двадцать пять. В среднем должны выйти на плановое качество. От каждого забоя берем ровно столько, сколько нужно для стабильной работы обогатителей, — Андрей водит пальцем по таблице, и за сухими цифрами встает вся логика дня.
Снова в поле
Но рабочий день не заканчивается за монитором. Если остались «тонкие места» — зона контакта разных пород, риск, что экскаватор уйдет в пустую породу, — геолог едет в карьер повторно.
Иногда Андрей поднимается в кабину к машинисту экскаватора и показывает, как отличить породы «на глаз» — по цвету, по текстуре. Опытные машинисты уже справляются сами. С новичками сложнее — но геолог терпелив. Это тоже часть работы: передать свое «зрение» тем, кто управляет ковшом.
Параллельно — согласование нарядов с участком добычи и перегрузки: объемы по экскаваторам, маршруты на склады, учет ремонтных простоев. Ни одна тонна не должна уехать не туда.
Параллельно — согласование нарядов с участком добычи и перегрузки: объемы по экскаваторам, маршруты на склады, учет ремонтных простоев. Ни одна тонна не должна уехать не туда.
Команда геологов Стойленского карьера работает двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Четыре сменных геолога и два дневных — на опробовании, планировании и подготовке бурения.
- Без геолога наугад в карьере не получается, — подытоживает Андрей Щербатенко. — Месторождение сложное, породы перемежаются. Наша задача — видеть картину целиком и вовремя подсказать, где грузить, что смешать и сколько дать на фабрику.
- Без геолога наугад в карьере не получается, — подытоживает Андрей Щербатенко. — Месторождение сложное, породы перемежаются. Наша задача — видеть картину целиком и вовремя подсказать, где грузить, что смешать и сколько дать на фабрику.
От точности этих людей зависит не просто содержание железа в очередном самосвале. Зависит устойчивость всей производственной цепочки — от взрыва в карьере до отгрузки концентрата потребителю.
Геолог Стойленского ГОКа — это не про палатки и костры. Это про цифровые технологии и технологичное оборудование: высокоточное позиционирование и датчики, геоинформационные системы и 3D‑модели, диспетчеризацию в реальном времени и аналитические платформы. Поэтому это одна из ключевых и высокотехнологичных профессий горного производства.
Фото: пресс-служба Стойленского ГОКа
Верстка: Сергей Даниелян
Реклама. ПАО «НЛМК». ИНН 4823006703
2W5zFJ1Fmgm